Блеск и нищета Советского интерьера

Дорогие друзья, представляем вашему вниманию выдержки из статьи
журналистки Евгении Сосновской «Блеск и нищета советского интерьера»
о сегодняшнем восприятии дизайна мебели советского периода.

 

Перед нами вставали видения нового мира,
промышленности, техники и науки.
Мы создали новые представления о красоте
и изменили само понятие искусства.
Александр Родченко

Блеск и нищета советского интерьера

Знаете ли Вы, что великолепный хай-тек, благородный минимализм, провокационный индастриал и футуристический техно – словом все вызывающее неизменный интерес и уважение стили оформления жилых пространств – ближайшие родственники, даже нет, потомки того, что принято именовать «советский интерьер»? А ведь дело обстоит именно так!

Вообще-то стандартной реакцией на словосочетание «советский интерьер» обычно становятся вздернутые в удивлении брови: какой-какой? Неужели все эти подпирающие одну из стен полированные ящики для хранения всего на свете (от книг до любимого вязания), знаменитые «стенки», жидконогие раздвижные столы, жадно поглощающие пространство суровые диваны, нервно позванивающие фарфором и хрусталем серванты с уродливыми ножками-копытцами и гуляющими по кривым пазам кривоватыми стеклами, пригодные разве что для йогов скрипучие кресла-кровати и гардеробы с приветливо распахивающимися дверцами – это хоть какой-то стиль?

Конечно, нет. Все эти достижения мебельной промышленности стран советского блока, втиснутые в отдельно взятую единицу жилой площади, случайны. Но людям же требовалось как-то обустраивать свой быт, а элементами обустройства становилось то, что удалось с неимоверными трудами «достать». И потом с этим «чем-то» нужно было жить. И жили – годами, десятилетиями.

Но речь, пойдет совсем не об этом, а о том, что же на самом деле такое советский дизайн. И если вы хоть немного разбираетесь в теме, вы уже наверняка готовы назвать его истинное имя – конструктивизм. Кстати сказать, это единственный, но зато весьма весомый термин, которым наше отечество обогатило всемирный словарь искусства.

Заметим, в то время, когда возник конструктивизм (а произошло это в начале ХХ века), понятия «дизайн» еще не существовало. Но именно формула нового художественного движения «функция минус декор» заложила его основы!

В лучах зари нового мира

Это было бурное время – время открытий и ошибок, проектов, дерзких экспериментов, крахов и удач. Это была эпоха, с сумасшедшей скоростью менявшая жизнь, искусство, мировоззрение. Это были годы появления на мировой сцене нового типа человека – человека-творца, человека-деятеля, радостного, бесстрашного и бескомпромиссного («Сбросим Пушкина с корабля современности!») в стремлении познать, освоить и преобразовать природу. Это было время последних романтиков.

Рушилось то, что казалось незыблемым, рождалась новая эстетика, появлялись удивительные художники, архитекторы, поэты. Окрыленные свежим воздухов грядущего, они ринулись воплощать в жизнь свои удивительные замыслы. А источником вдохновения для них стала техника – то новое, чего на протяжении предыдущей истории человечества просто не существовало. В угловатых контурах машин, в безупречности механизмов эти люди видели Красоту, а их творческим девизом было: «Растворить в деле эстетическую, эмоциональную сущность искусства». Их манила магия «Черного квадрата», воплощенная в нем безграничность возможностей и вариантов. Чистота конструкции. Они хотели смоделировать будущее, которое представлялось им как гармония ясных геометрических форм.

«К черту картины! Да здравствуют американские ванны!» - под этим девизом в начале 1920-х годов В. Татлин, А. Родченко, братья Веснины, М. Гинзбург, И. Леонидов, Э. Лисицкий, К. Мельников, В. Степанов, А. Экстер, отложив в сторону кисти и резец, переключились на конструирование реальных вещей. Эти предметы стали первыми опытами в так называемом производственном искусстве, а их авторы – первыми в истории человечества дизайнерами.

Вслед за отечественными мастерами эстетику «чистой конструкции» начали разрабатывать

Мастерами эстетику «чистой конструкции» начали разрабатывать в Европе. Ле Корбюзье и М. дер Роэ, В. Гропиус и школа «Баухаус», М. Брейер, Э. Сааринен и А. Аалто (все эти имена вы услышите на любом модном интерьерном салоне мирового уровня – ныне это классика!) создали истинные шедевры конструктивизма, из которого-то и выросли уже к середине прошлого века и минимализм, и техно, и еще с десяток модных направлений дизайна.

Дом: уютное гнездо или поле экспериментов?

«Простота – проста», «меньше – значит больше», «дом – это машина для жилья! – афоризмы дер Роэ и Ле Корбюзье стали сутью эстетики конструктивизма в интерьере: это простота, гармония, цельность. В таком случае мебель и аксессуары – это инструменты для выполнения определенных функций. Причем инструменты, отвечающие набору очень несложных требований: они должны выполняться только из современных материалов, иметь «чистые контуры», быть удобными в использовании и приспособленными к массовому производству. Как, например, созданные «главным инженером конструктивизма» А. Родченко собираемые из плоских деталей объекты, которые являлись основой для уникальных столов-кабинетов, «выверенных зачатков нового мира» (кстати, загляните в последний каталог «Икеа» - и найдите 10 отличий!). А разработанные другим мастером конструктивизма Лисицким трехмерные композиции («проуны») – стандартные, легко компонующиеся модели – до сей поры используются производителями кухонь, детских и гостиных.

Все вещи, спроектированные конструктивистами (в первую очередь, советскими дизайнерами), в целом отличались максимальной функциональностью и минимальным декором. Допускались лишь цветовые акценты – благородный черный, чистый белый, насыщенные простые цвета (красный, желтый, синий) и блеск металла.

В дальнейшем западный конструктивизм стал развиваться в направлении внешней изысканности форм, гармонии цветов и фактур. Материалы с новыми качествами: пластичные и гибкие (пластмассы), блестящие (сталь, хромированные детали, различные виды стекла), твердые (каменная крошка, плиты из природного камня), яркие (краски, текстиль) позволили последователям различных ветвей и течений этого художественного направления создать уникальные интерьеры.

Отечественный же конструктивный дизайн, получивший в момент своего расцвета (1920-30-е годы) с высокой партийной трибуны презрительную кличку «формализм», утративший и «отцов-основателей», и энергию созидания, казалось, зачах, задавленный тяжелыми и мрачными «красотами» помпезного псевдоампира сталинского времени. К счастью, тираны не вечны, как не вечен и насаждаемый ими образ мыслей. Оттепель 60-х вновь наполнила людей радостными ожиданиями: человек-винтик канул в прошлое, остался человек-созидатель – дитя природы и мера всех вещей. Тот, кому принадлежало будущее.

Геометрический порядок и экономная простота.

Именно устремленный в будущее, футуристический и перманентно молодой – на Западе уже пришла мода на вечную юность, а ее отзвуки докатились и до нашего отечества в завораживающих формах Международного фестиваля молодежи и студентов 1957 года и Московского кинофестиваля 1961 года – человек стал основой исследований в области дизайна: цветоведения, ритмики, эргодизайна. Казалось, вновь возродились 20-е годы, но теперь все было тише, спокойнее и ближе к реальному, а не придуманному вдохновенными футурологами гражданину – никаких обобществлений и разрушения семьи как пережитка прошлого. Напротив, все строилось как раз для «ячейки общества»: мудрое правительство не только распорядилось создать для каждого жителя страны подходящие условия существования – знаменитые хрущобы (что греха таить, даже самые крохотные квартирки лучше метров в коммуналке или клетушке в бараках), но и приняло решение сделать интерьеры этих мест обитания удобными для жизни и даже, не поверите, творчества!

Квартирки, говорите, маловаты? Так вот вам строенная мебель: «…двухкамерные мойки, навесные шкафы для посуды и кухонного белья, шкафы-столы с полками и выдвижными отделениями для ложек, ножей и другой утвари» («Ленинградская правда», 1956 год). Непонятно, где принимать гостей? Вот вам журнальный столик и малогабаритное пианино (его разрабатывало целое конструкторское бюро фабрики «Красный октябрь» «в целях экономии дорогостоящего сырья» и «для удобства размещения»).

Дизайнерская мысль стала активно работать над созданием новых видов обстановки. И вот складные диваны начали вытеснять кровати с шарами, секретеры – письменные столы, а плоские серванты – пузатые буфеты. Теперь блоки шкафов и легких стеллажей 9а не могучие стены) позволяли членить пространство на функциональные зоны и служили как бы фоном для кресел, стульев, столов; гостиная могла превратиться в детскую за счет ярких аксессуаров вроде подушек и простого коврика, преобразоваться в кабинет – стоило только открыть секретер и установить настольную лампу, или в столовую – за счет перемещения небольшого стола и пары стульев. И все это было светлым, радостным, ярким, ведь качественные фанеровки стенок мебели (из дуба, бука, ясеня, хвойных пород и березы) стало принято сочетать с цветными пластиками и металлическими деталями.

Правда, новое понимание красоты, где главенствовала форма и чистые цвета, требовало широкой пропаганды среди не осознающих своего счастья жить в эпоху дизайна граждан. Для них проводились выставки новой мебели – в том числе и постоянные, больше всего напоминающие мебельные магазины ХХI века. Мало того, людям стали предлагать жилища с «образцовой» обстановкой!

Появились прежде неизвестные в нашем отечестве новые осветительные приборы, «которые позволяют комбинировать освещение комнаты, не ограничиваясь только верхним светом. Кроме того, эти приборы, отличающиеся оригинальной формой и декоративностью, украшают квартиру. Интересны светильники из папье-маше, их обтекаемая форма и роспись хорошо гармонируют с новой мебелью, тканями, посудой. Торшер создает уют, его свет удобен для глаз». И хотя причина появления возможностей игры со светом лежала в сугубо экономической плоскости – высота жилых комнат аккуратно вписывалась в два метра (а то и менее, и привычный для многих поколений «мещанский» абажур с кистями просто «не влезал») – люди получали шанс самостоятельно изменять интерьер за счет перераспределения световых пятен.

Дизайн на службе государства.

В какой-то момент верховная власть осознала, что осмысление жилого пространства – это государственная задача. И в 1962 году постановлением Совета Министров СССР № 349 был учрежден Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстетики (ВНИИТЭ).

Проектированием мебели занимался и созданный в 1962 году Всесоюзный проектно-конструкторский и технологический институт мебели (ВПКТИМ), где работали мэтры мебельного дизайна 1960-х - начала 1970-х годов Ю. Случевский, К. Бломериус, Е. Бочарова, Э. Вельбри.

Казалось, всех этих людей вдохновляют призраки величайших конструктивистов 20-х! Так профессор Строгановского училища Ю. Случевский вслед за Родченко и Лисицким рассчитывал элементы интерьеров как своеобразные уравнения и сумел разработать модульную систему, регулирующую оптимальное соотношение высоты и и ширины мебельной конструкции, привязанное к среднему росту человека. Другой мастер мебельного дизайна Е. Орлова предложила использовать в секционной мебели собственные конструкции наиболее рациональную ширину 90 см. Сейчас, благодаря усилиям современных галерейщиков, мы можем назвать и еще несколько имен новых конструктивистов (напомним, советское время было эпохой анонимов): Ю. Касрадзе (придумал стул с реечной спинкой), Г. Лихтгейм (создал простой табурет), В. Козюлин, Н. Манучарова и В. Савченко (разработали гарнитур: круглый стол и кресла), С. Евдокимов и Е. Травников (предложили оригинальные кресла-ракушки), О. Пшеничникова (разработала конструкции «образцовых» секретера и стульев).

Эти и многие другие пока безымянный мастера развивали и продолжали идеи советского авангарда, учитывая, конечно, и международные тенденции в области интерьера и мебельного конструирования. Сейчас принято ругать советский интерьер тог о времени за кукольность, экспериментальность, ненадежность и излишнюю универсальность, но, право же, аналогичные претензии можно предъявить создателям прославленного скандинавского или итальянского дизайна.

Словом. В нашем отечестве существовал свой оригинальный стиль оформления интерьеров. И он был вполне конкурентоспособен. Что отчасти подтверждают и новые поколения дизайнеров, работы которых ценятся не только на одной шестой части суши. Конечно, нынешний конструктивизм сильно изменился, он стал более изысканным, более прихотливым, но основной его принцип «Красота – это форма без лишних деталей» остается неизмененными на протяжении десятилетий. И хочется надеяться, этот созданный отечественными мастерами стиль сохранит свою гармонию и чистую красоту линий на века.

Врезки

Термин «конструктивизм» впервые использовал русский скульптор и художник В. Татлин для определения стиля своих «контррельефов» - картин с «оторванными» от плоскости полотна элементами из дерева, жести, картона. В 1919 году Татлин выполнил проект памятника III Интернационализму – наклонной спиральной башни, которая стала символом конструктивизма и самым знаменитым архитектурным проектом ХХ века. А сам автор был всемирно признан основоположником этого стиля.

Конструктивисты отличались завидной многогранностью. Почти все они оставили после себя философские сочинения, искусствоведческие работы. Многие из них сочетали в своем творчестве несколько жанров. Так, Э. Лисицкий профессионально занимался живописью, книжной графикой, экспериментальной фотографией, архитектурой и конструированием мебели. Будучи страстным приверженцем супрематизма, он изобрел собственный вариант трехмерных композиций, названных им «проуны» (проекты утверждения нового»). Впоследствии на их основе были созданы всевозможные разработки: это и прославленные проекты горизонтальных небоскребов, павильонов и выставочных интерьеров, и модели популярной и в ХХI веке трансформируемой мебели. Кстати сказать, благодаря этому же мастеру появился любимый одними и порицаемый другими «Макдоналдс»: все – от оформления до способа работы этой сети быстрого питания – было создано именно Лисицким (еще и без оплаты!). Но в США об этом не любят вспоминать.